Им не грозит забвение ... (1 ч.)

Недавно на одном конкурсе мне был задан  очень интересный вопрос — «С кем из известных писателей вы хотели поужинать? С каким литературным героем вы отождествляете себя, свой характер?» Я ответила, что непременно интересный и неординарный был бы ужин с Францем Кафкой или Джорджем Оруэллом, Бертольдом Брехтом или Генриком Ибсеном, а качества своего характера нахожу во многих героях, потому единого прототипа нет, хотя все эти литературные персонажи нарисованы из жизни, однако точно предугадать каждого конкретного человека — невозможно, поэтому герои наших любимых произведений остаются лишь определенным прототипом, эскизом. Для себя я таких эскизов нашла немало — уверенность и настойчивость капитана Ахава из «Моби Дика», это романтичность и мечтательность гофмановского студента Анзельмана из «Золотого горшка», это нежность, детскость, заботливость Норы Хельмер («Кукольный дом» Генрика Ибсена), это энергичность, радостность и преданность Сюзанны («Свадьба Фигаро» Бомарше) и многое другое.

Этот, на первый взгляд, очень простой вопрос, на самом деле открывает нам глубинную суть — человек неоднозначный в своих выборах и симпатиях, еще раз подтверждается истина, что все течет, все меняется. Также и наше мировосприятие и миропонимание: сегодня идеалом является один человек или персонаж, завтра — другой. Мы не способны любить что-то одно, кого-то конкретно, ибо жизнь настолько разнообразна и интересна, что мы просто тонем в море этого разнообразия. Поэтому так трудно выделить любимого писателя или персонажа. А с периода XIX-XX века — еще труднее. Мысли разбегаются уже среди самих направлений и течений — романтизм, реализм, модернизм, авангардизм экзистенциализм...

Однако, попробую нарисовать картину под названием «Им не грозит забвение» такой, какой она предстает в моем воображении.

Где-то посередине красуется антиутопия «1984» Джорджа Оруэлла. Роман в свое время вызвал большой интерес публики и не зря долгое время был запрещен на территории Советского Союза. Ведь именно жестокую тоталитарную систему власти изобразил автор еще после Второй мировой войны. И само название произведения «1984» является обратным отражением периода, когда жил автор и написал эту антитоталитарную социальную фантастику — 1948 год. Оруэлл предсказал то, чего все боялись и не ожидали, он перенес действие романа в будущее, в предпоследнее десятилетие ХХ века.

Итак, Джордж попытался в своем произведении создать образ страшного тоталитарного общества будущего, общества, которое, на его взгляд, неизбежно возникнет в масштабах земного шара, если сталинские и гитлеровские «модели» построения будущего найдут свое воплощение в каком-то государстве. Основной задачей романа является развенчание сталинского мифа. И хотя конкретных названий в произведении нет, читатель подсознательно понимает, какие же страны были прототипами Оруэлловское Океании, Евразии и Астазии.

Между ними еще с незапамятные времена идет война, хотя местами автор сомневается в ее правдивости, мысль, что возможно все это лишь выдумки партии и Старшего Брата, чтобы подчинить население, не дать ему возможности выразить и повторить революционное восстание прошлого, не покидает главного героя — Уинстона Смита. Интересно также, почему действие произведения автор изображает именно в Лондоне, а не в Москве.

Океанию охватил новый порядок — диктаторский стиль управления, жестокие репрессии и полный контроль не только над действиями, но и над мыслями всех людей. Полиция мыслей и телеэкраны, развешанные повсюду, микрофоны, которых нет только в непроходимых лесных чащах и болоте, выследят малейший отклонение в сторону, от всего честной и могучей партийной доктрины. Еще одна угроза каждого семьянина — его же дети, которых еще с детства учат шпионить и сдавать полиции всех, кто нарушает вечный закон партии, даже словами во сне, как это сделал Парсонс — преданный работник Министерства партии. Удивительно, но он даже рад, что семилетняя дочь выполнила свой партийный долг — лишила семью кормильца, изменила родному отцу, ведь она же открыла ему глаза и заблаговременно уничтожила первые проявления «инаковости» и аморальности по партии.

Оруэлл хорошо понимал дьявольскую логику тоталитаризма, он знал важнейшие средства психологического воздействия на массы и манипуляции их сознанием, которые использовали диктаторские режимы. Именно поэтому на всех домах Лондона висят портреты Старшего Брата, которые наводят на мысль, что вождь видит тебя везде, никуда спрятаться. Поэтому в Министерствах работают тысячи маленьких червячков, которые стирают с лица земли всю информацию, которая противоречит тогдашней политике партии. Ты понимаешь, что в действительности прошлого нет, потому что каждый раз читаешь в газетах, книгах даже двадцатилетней давности, другую информацию — сегодня партии выгодно, чтобы год назад СМИ писали об увеличении количества шоколада, которые выдают каждому человеку, а завтра — наоборот, об уменьшении. И примеров много. Цель одна — убедить жителей, что прошлое не имеет важное значение в жизни человека, его вообще нет, поэтому надо верить всему, что говорит партия, потому что это единственная правда, вне которой нет ничего — там пустота.

Единственным спасением может быть здравый смысл, а не слепая вера. Тогда человеку не страшны ни вездесущая полиция мыслей, ни соседские ребятишки, ни телеэкраны. Наказание за инакомыслие — уничтожение в прямом смысле слова. Министерство любви долго будет тебя пытать, а потом ты исчезнешь из земли, из мыслей твоих знакомых, даже любимых. Партия превратила настоящее прекрасное чувство Джулии и Смита в отчуждение, страх и чувство вины. Бесследно исчезают работники министерств. Единственным спасением для Уинстона сначала становится его запрещенный дневник, потом — любовь к женщине, настоящая, страстная, а не такое, как к жене Кэтрин, которая продиктована партией — без нежностей, без любви, только ради партийного долга — рождению будущих преданных шпионов Старшего Брата.

Партия создала все условия, чтобы подавить естественные чувства людей, окутавших все ореолом страха и отчаяния. Людям по граммам выдают шоколад, носки, бритвы, другие бытовые вещи, зато джина «Победа» — достаточно для всех. Партия уничтожила даже женскую красоту — закутанные в страшные синие комбинезоны они как инкубаторные существа — ничем не отличаются — хмурые лица, сдержанный голос. Партия запрещает им краситься, влюбляться. Единственный способ самовыразиться — идти с транспарантами в толпе и кричать хвалебные слова Старшему Брату. Но не все так плохо, партийцы не смогли полностью изолировать народ от мира — тайно, контрабандой в страну проникают продукты роскоши — настоящий кофе, высокосортный хлеб, вкуснейший джем. Все можно купить на черном рынке, если не боишься быть развеянным ветром, как пыль. Однако высшее партийное руководство таких роскоши не лишено — господин О'Брайен пьет настоящее вино, курит изысканные сигары, он даже может позволить себе на несколько минут остаться человеком — выключить телеэкран.

Именно этот интеллигент, О'Брайен, затем пытает главного героя, требуя его отречься от святого — любви к Джулии, он долго «вбивает» в голову героя, что два прибавить два — пять, а не четыре, прошлого нет, что фотографии, о которых Смит пишет в своем дневнике — это порыв его фантазий. Но удастся партийцу психологически сломать и переделать Уинстона? Возможно, что так, потому что в конце романа он уже радуется победе и любит Старшего Брата. Но это ли настоящие чувства Смита? Не скрывает ли он в глубине души ненависть ко всему партийному, которая обеспечила ему такие пытки и издевательства? Надеюсь, что сломать настоящего Уинстона партия не смогла, он лишь просто хорошо замаскировался, ведь надежда умирает последней.

Партия не имеет никаких высоких целей и чтобы сломать иглу тоталитарной смерти, нужно победить в себе страх, верить в здравый смысл и знать, что дважды два — четыре. А еще — любить искренне. Партия знала, что любовь может пробудить у человека высокие порывы, раскрыть глаза на мир, поэтому любовь к юной Джулии спасительная для Уинстона, и не случайно природная, физическая любовь мужчины и женщины весьма жестоко карается Старшим Братом.

Несвободу нельзя компенсировать сытостью, несвобода непременно ведет к рабству, нищеты и бомбежки. Такими элементами психологического воздействия власти были «Министерства любви», где «перевоспитывались» те, кто только мог подумать что-то крамольное, «Министерства мира», которое занималось никогда не прекращающимися военными действиями и «Министерства благосостояния», которое якобы постоянно увеличивало количество производства шоколада, картона и военных ракет. Все это только легко заменяемыми символами природы власти. Важным моментом влияния было то, чтобы те, над кем господствует партия, сами верили в необходимость и святость самой власти. Нужно любыми средствами отучить человека самостоятельно мыслить, сравнивать информацию, анализировать. Нужно переделать человека так, чтобы он лишился всех своих естественных черт, чувств, инстинктов. И вместо этого заменить их слепой верой и любовью к власти, к сущему порядке вещей, к тем ценностям, которые сызмальства закладываются властями в человека. Нужно размыть реальность действительности так, чтобы «2 + 2» не всегда равно 4. А равно столько, сколько нужно власти, — иногда 5, иногда 3, а если нужно — то и вообще 10. Надо полностью уничтожить в сознании человека историю, правдивую память о прошедшем дне, годе, месяце и ежедневно реконструировать новую, в зависимости от потребностей сегодняшнего партийную правду. Все это отражали лозунги: «Война — это мир», «Свобода — это рабство», «Незнание — сила».

Единственным непонятным для меня остается момент — действительно существовало ли это Братство, которое должно бороться с партией и создать в будущем лучшую жизнь, членом которого О'Брайен представился и дал влюбленным запрещенное писание «Теория и практика олигархического коллективизма». Или это был лишь очередной элемент шпионажа партии и такое Братство действительно было, но очень тщательно скрывалось? Видимо, ответ надо искать в истории.

Продолжение следует.

Кристина Проткас

0